18 мая – 75-летие В. В. Кравченко (род. в 1937 г.)
Принять Мы используем файлы cookie, чтобы обеспечить вам наиболее полные возможности взаимодействия с нашим веб-сайтом. Узнать больше о файлах cookie можно здесь. Продолжая использовать наш сайт, вы даёте согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
Карта сайта ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ Наша страница ВКонтакте Наша страница в Одноклассниках Наша страница в Facebook Наша страница в Instagram Наше видео в YouTube
На главную Год театра в России

Разработано jtemplate шаблоны Joomla

18 мая – 75 лет со дня рождения
ВАСИЛИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА КРАВЧЕНКО
(род. в 1937 году)

Поиски нравственных идеалов отличают произведения тамбовского прозаика Василия Кравченко. Он родился 18 мая 1937 года в городе Брагино Гомельской области Белоруссии. Будущий писатель, с детства познавший не только лишения, но и трагические моменты, уже тогда, может быть, осознал своё предназначение. Невесёлое, мягко говоря, детство он опишет потом в повести «Хуторяне», которая была опубликована вместе с другими произведениями автора в его первой книге «Лето в Озёрках» (Воронеж, 1973).

Но до этого момента у писателя был ещё долгий путь студенчества, учительства и журналистики. В 1950-е годы он приехал в Тамбовскую область, поступил в Мичуринский педагогический институт. После его окончания работал учителем в Белоруссии. Но всё настойчивее тянули к себе понравившаяся тамбовская природа, люди, с которыми успел подружиться в студенческие годы. Василий Кравченко окончательно переезжает в Тамбов.

Путь в литературу у писателя Кравченко, как и у многих других, начинался с журналистики. Василий Васильевич работал в областной молодёжной газете «Комсомольское знамя». Именно эта газета с его литературным объединением была творческим прибежищем для многих начинающих поэтов и прозаиков. Среди них уже достаточно серьёзным жизненным и литературным опытом выделялся Василий Кравченко. Его творчество высоко оценивали не только местные критики. В 1972 году в журнале «Молодая гвардия» была напечатана повесть «Братья Карандеевы», которой дал «добро» известный писатель Владимир Дудинцев.

Было время, когда проблемные очерки Василия Кравченко не сходили со страниц областных газет, журнала «Подъём». Он зарекомендовал себя публицистом, поднимающим и понимающим проблемы тамбовских сёл, в которых он бывал чуть ли не ежедневно. Основные темы очерков и статей писателя: переустройство всей жизни Тамбовского края, пропаганда духовных ценностей, улучшение жилищных условий сельчан и горожан – всё то, что и сейчас не потеряло своей остроты. Чутьё журналиста подсказывало новые темы для художественных произведений. Став профессиональным писателем, Василий Васильевич не оставил журналистское перо. Его очерки, статьи, сюжеты для которых он брал из непосредственного общения с людьми в многочисленных командировках по области, продолжают появляться на страницах газет и журналов.

Начиная с 1970-х годов Воронежское Центрально-Чернозёмное издательство выпустило несколько книг Василия Кравченко: «Время долгих ночей» (1974), «Беспокойный человек» (1979), «Грустная история» (1983), «Личное дело следователя Дудникова» (1990).

Антимещанский пафос отличает рассказ «Зимний вечер» из серии «Грустные истории». Невесело живётся молодой женщине Татьяне Куклиной в собственном доме. Всё в нём есть: и трюмо в прихожей, и ковёр на полу, и гарнитур, привезённый из Москвы, и дорогая посуда в серванте. Но посудой не пользовались из-за боязни разбить, ковёр лежал в зале, куда соседки только заглядывали, а проходить боялись. Муж у Татьяны шофёр. Книг он не читает, у телевизора спит, говорить с ним не о чем. Может, так и смирилась бы Татьяна с мещанской обстановкой, с сереньким существованием, если бы не случай: сломалась у проезжавшего мимо дома водителя машина, и попросился он в дом к Куклиным обогреться. Критическое отношение молодого человека к шикарной обстановке, насмешливые замечания: «И сидеть можно в креслах?», «Даже чаем здесь поят?», - вынудили Татьяну, собиравшуюся принять непрошенного гостя в кухне, накрыть стол в зале, подать дорогую посуду. Она невольно начинает сравнивать гостя с мужем: оба шофёры, а какая между ними разница! И, словно в подтверждение этой разницы, вернувшийся с работы муж грубо обругал жену за то, что пустила постороннего в дом, да ещё в кресло посадила.

« - Серебро поставила, хрусталь! – Процедил сквозь зубы Антон. – Для кого, я спрашиваю, для кого?

- Для человека! – вдруг резко повернулась к Антону жена. – Для незнакомого человека. Чтобы ему приятно было. На кой чёрт мы натащили в дом этого барахла, если оно без пользы?».

Посторонний человек, ставший за короткое время «не посторонним», своим равнодушием к дорогим вещам, к деньгам, заинтересовал Татьяну, заставил задуматься над жизнью: «Я не живу, а существую», - говорит она мужу.

Впервые за три года семейной жизни женщина восстала против расчётливости, против мещанства. И это обескуражило и напугало мужа и, возможно, совершило переворот и в его душе.

Интересен ещё один женский образ – тёти Вари из одноимённого рассказа. Бывшая доярка, она, волею сложившихся обстоятельств, становится заведующей клубом. И столько настойчивости, инициативы проявляет эта женщина, как преображается она даже внешне, окрылённая оказанным ей доверием! Автор ненавязчиво, исподволь подводит нас к размышлению о месте человека в жизни. Чувствуется, что самому писателю близка эта проблема, она его волнует, и в читателе он хочет найти единомышленника.

Василий Кравченко показывает истоки нравственности героев, ставит их перед выбором: по какому пути идти – трудному или лёгкому? В этом отношении наиболее характерны рассказ «Конец ассамблеи», повесть «Грустная история», где особенно ярко видна гражданская позиция и героев, и самого автора. Остро ощущается его причастность к делам и событиям, будь то рассказ о грузчиках, о доярках или строителях.

В 1992 году, по инициативе Василия Кравченко, в Тамбове было создано издательство «Новая жизнь», выпустившее в этом же году сразу две книги писателя: «Рассказы о любви» и «Лицедеи».

«Мастер остросюжетной новеллистики», как справедливо называют автора в аннотациях к его книгам, Василий Кравченко с первых же страниц повести «Лицедеи», давшей заглавие всей книге, заинтересовывает читателя необычностью сюжета. Два брата-близнеца, Пётр и Павел Огородниковы, не добившись успеха на разных профессиональных поприщах, путём «проб и ошибок», выбирают литературный путь. Чтобы не было путаницы, братья из настоящей фамилии «изобрели себе псевдонимы»: Пётр стал Родниковым, а Павел – Городниковым. Оба пишут стихи, оба печатаются, только Пётр - в московских журналах и издательствах, а Павел – в провинции. Намаявшись с «нищим поэтом», жена Павла «выставила его за дверь», и он решил поехать к брату, который в это время снимал дачу под Москвой. Пётр Родников, уже известный поэт, свой человек в ЦДЛ (Центральный дом литераторов в Москве), не может не чувствовать, как его брат завидует ему, хотя и пытается это скрыть. И вот ночью, когда Павел спал, Пётр, забрав его документы и оставив ему свои, уходит в неизвестном направлении, написав записку: «Отныне ты – Пётр Родников. Можешь совершать под этим именем всё, что вздумается, даже дурные поступки. Это не шутка. И это не со зла. Я всё обдумал. Мне тоже нужно попробовать всё сначала. Может быть, в самом деле меня уже несёт волна успеха, переходящая в инерцию… Не пробуй меня искать. Меня нет. Желаю счастья».

Автор специально подчёркивает, что подписи Пётр не оставил, «ибо отныне Петра Родникова не существовало». Но, как оказалось, перестал существовать и Павел Городников, так как под его именем Пётр жить не собирался.

Много смешного и трагического происходит в жизни братьев. Павел, ставший Петром, не может окончательно почувствовать себя своим в среде литераторов, и сколько бы он ни предлагал в журналы под именем Петра Родникова свои стихи, их сразу отвергали, как слабые, «ненастоящие и нестоящие», а стихи Петра печатали с охотой. Трудно смириться с этим Петру-Павлу, но сделать он ничего не может. И тревожат его душу мысли: «Несправедливость правит миром. И некому душу излить. Как страшно быть одиноким, ещё страшнее, когда вокруг тебя столько людей, и многие готовы протянуть тебе руку и выслушать тебя, а ты не можешь этого сделать, потому что они для тебя чужие. И станут ли когда-нибудь своими?»…

Поиски нравственного идеала героями произведений Василия Кравченко продолжаются и в других его книгах. Особенно остро они показаны в романе «Графский наследник». Далеко не всегда эти поиски успешны. Автор рисует и внешний лоск, и неприглядную изнанку обитателей города Лысогорска, где разворачиваются основные события романа. И если в повести «Лицедеи» читатель только по отдельным эпизодам узнаёт свой город Тамбов и некоторых его жителей, то в «Графском наследнике» областной центр показан с такими подробностями, что не узнать его невозможно. Да автор и не пытается скрыть, что Лысогорск – это Тамбов: он хоть и «зашифровывает» имена и фамилии действующих лиц, но по метким характеристикам, которые он им даёт, мы безошибочно узнаём руководителей города и области, местных миллионеров, которые, прикрываясь должностями и удостоверениями депутатов, преступным путём наживают себе капитал на развалинах перестройки.

Жизнь, описанная в романе «Графский наследник», расплодила молодых завистливых подонков, которые ради богатства, собственного удовольствия готовы на любое преступление, в том числе и на убийство. Василий Кравченко поставил в конце романа дату, обозначавшую сроки его работы над произведением: «Ноябрь 1995 г. – июль 1996 г.» Это как раз самый пик перестройки и разгула преступности в стране, о чём и поведал нам автор, сам прошедший через перестроечные жернова, но сумевший сохранить и писательское, и человеческое достоинство. Более пятнадцати лет назад написан роман, а сохранил и актуальность, и современность.

А разве не современно звучат слова Василия Кравченко о хлебе в его писательских заметках «Каравай на ладонях», опубликованных в областной газете «Тамбовская правда» почти тридцать (!) лет назад? Автор сравнивает зёрна пшеницы с крупинками золота: «Вот течёт оно струёй из бункера, вот уже возвышаются золотые горы на току… А ещё через несколько дней, просушенное и очищенное (не так ли кропотливо и тщательно промывают и настоящее золото!), оно заполнит закрома…»

И далее, рассуждая о труде хлебороба, писатель без какой-либо назидательности, но всё с тем же чувством любви к русскому полю, уважения к его труженику, заставляет и нас, читателей, обратить внимание на такое простое (и бесценное!) понятие – «хлеб»:

«Когда вы идёте мимо хлебозавода и улавливаете обонянием хлебный дух, вы невольно задерживаете шаг. Запах этот очень многим людям в одно мгновение может напомнить и голодные тридцатые годы, когда засуха начисто выжгла хлебный колос в самых главных житницах страны, и тяжёлые годы войны, и новостройки, когда после упорного труда, после жары или стужи люди тянулись к жилью, к свежему ломтю хлеба… Он всюду с нами, наш хлеб насущный. И как бы легко нам ни жилось, мы всегда должны помнить, что добыт он нелёгким трудом…»

С трагическими следами, оставленными войной, встречаемся мы в рассказе Василия Кравченко «Дым Отечества». …В сорок третьем году в селе Верхотурье, занятом немцами, в доме бывшего колхозного бухгалтера Веры Степановны поселился обер-лейтенант барон Курт фон Штаубе. Муж и старший сын хозяйки были на войне, она жила с восемнадцатилетней дочерью. Каково же было ей, когда она узнала, что дочь «спуталась» с немцем и, более того, забеременела от него! Такого позора мать пережить не могла, и она сама выносит приговор и барону, и дочери, и себе:

«Вера Степановна вышла во двор. В ясном небе висела большая яркая луна. К ней тянулись редкие дымы, остро пахло палёным навозом. Где-то тихонько скулила голодная собака. Прислушавшись, женщина уловила глухие удары, тоскливо подумала: «Наши идут». Ещё недавно это вызвало бы в её душе радость, а теперь тревога заставляла сердце учащённо биться.

Посмотрев на село, Вера Степановна перекрестилась и вернулась в дом. Подбросила дровишек в печку, подождала, пока они хорошо разгорятся. А когда от них остались только уголья и по ним забегали зелёные язычки, она широко распахнула дверцу печки, а вьюшку задвинула до упора. Села к столу, положила голову на руки и уснула…»

Таковы итоги «дыма Отечества». Но не может этот дым заслонить света, скрыть то хорошее и радостное, что – слава Богу! – есть ещё в нашей жизни. Невозможно вытравить из характера русского человека патриотизм, стремление к справедливости, высокое чувство любви, готовность прийти на помощь товарищу.

Каждый рассказ Василия Кравченко – это своеобразная, художественная, информация к размышлению. Читатель не может не задуматься над вопросом: а как бы я поступил в подобной ситуации?

В жизни случается всякое. Иногда встречается человек, у которого есть задатки, и даже возможности, стать порядочным человеком. Но судьба так повернёт-перевернёт, встретятся такие «доброжелатели», - глядишь, либо тунеядец вырос, либо проходимец, либо ещё хуже – преступник, плодящий зло. А его и так предостаточно. Безнравственные поступки, иногда ничем не оправданная жестокость приводят к разрыву отношений между самыми близкими людьми. Это с особой остротой показано в рассказах «Пиковая дама», «Вот и всё…», «Баран». Те же причины привели к трагедии, которой заканчивается «Степное гнездо».

Особенно запоминается рассказ «Трепетная младость». Василий Кравченко показал удивительное знание психологии художника, его внутреннего мира, мира людей искусства вообще. На наших глазах, волею случая, рождается шедевр, созданный заурядным в общем-то художником Панкратовым, считавшим себя неудачником. Его персональную выставку хвалили, но так как-то… неискренне, не от души. И только одна посетительница высказала ему своё, отнюдь не лестное, мнение о его работах. Она-то и стала натурщицей для будущего шедевра. Он успел сделать только карандашные наброски, а когда натурщица ушла, Панкратов взялся за кисть и работал, как одержимый, несколько часов подряд… Словно исчезла преграда, отделявшая ремесленника от гения.

«Да, на всё есть свой миг… Панкратов открыл кладовку и вынес оттуда картину, ещё пахнущую непросохшей краской. Трепетная Афродита сидела на мраморных перилах, нагретых южным утренним солнцем. Богиня красоты и любви… Боги непроницаемы. И недоступны. Им непонятна мирская суета, а значит, непонятны людские скорби и желания…»

Впавшим в неистовство поэтом Шамыгиным, обманутым той, оказавшейся непорядочной, женщиной, которая позировала художнику, шедевр был уничтожен. И в этом – только подтверждение того, что портрет был исполнен действительно гениально. Пронзая полотно ножом, Шамыгин кричал: «Вот тебе, продажная тварь! Вот! Вот!»

Василий Кравченко опять даёт нам возможность поразмышлять: случайность ли то, что Панкратов создал шедевр? Как дальше он будет работать? Хочется верить, что ремесленник Панкратов остался в прошлом – произошло рождение художника Панкратова…

Рождение писателя Василия Кравченко произошло давно, и своё 75-летие он отметил новой книгой рассказов разных лет - «Дым Отечества».


Сочинения:

Кравченко В. Лето в Озёрках: Повести. – Воронеж, 1973.

Кравченко В. Время долгих ночей: Повести и рассказы. – Воронеж, 1974.

Кравченко В. Беспокойный человек: Рассказы. – Воронеж, 1979.

Кравченко В. Грустная история: Повести и рассказы. – Воронеж, 1983.

Кравченко В. Личное дело следователя Дудникова: Повести и рассказы. – Воронеж, 1990.

Кравченко В. Рассказы о любви. – Тамбов, 1991.

Кравченко В. Лицедеи: Повести. – Тамбов, 1992.

Кравченко В. Графский наследник: Роман. – Тамбов, 2000.

Кравченко В. Всполохи: Из записных книжек. – Тамбов, 2001.

Кравченко В. Сага о заблудших: Роман. – Тамбов, 2007.

Кравченко В. Дым Отечества: Рассказы. – Тамбов, 2012.


Литература:

Наседкин Н. От Державина до…: Очерк истории тамбовской литературы. – Тамбов, 1993. – С. 46 – 53.

Наседкин Н. Литературные мушкетёры: Четыре портрета. – Тамбов, 1996. – С. 77 – 105.

Дорожкина В. Литературная жизнь. Прошлое и настоящее: Фрагменты истории Тамбовской областной писательской организации. – Тамбов, 2000. – С. 38 – 39.