Вовка вытряхивал заварку из чайника и замер под раковиной, где стояло ведро с отходами, наверное, соображал, правильно ли он видит то, что видит. Он разогнулся: в руках была любимая тарелка тёщи.

– С нашей мамой беда, – сказал муж, разглядывая совершенно целую, без единой трещинки тарелку.

Нашей маме, – а если точнее, моей – девяносто три года. Беды можно ждать каждый день, но вчера ещё ничего не предвещало. Она полна сил: зимой чистила снег, весной посадила огород, а вчера окучила картошку.

Муж поставил тарелку в раковину и сказал:

– Первый признак деменции – наличие любимой тарелки в помойном ведре.

– Давай не будем спешить с выводами и навешивать ярлыки, – сказала я, – деменция не начинается с бухты-барахты даже в девяносто лет. Спорим, что этому найдётся здравое логическое объяснение?

– Ну, если логическое, то я пас... спорить не буду, женскую логику не переспоришь. Даже девяностолетнюю....

К завтраку вышла мама, как всегда, улыбчивая, в беленьком платочке и чистом фартуке. Деменции ни в одном глазу.

В девяносто лет о здоровье надо спрашивать аккуратно и ещё аккуратнее о тарелке в мусорке, чтобы не обидеть. Обидчивость – жирная черта старости. Я начала заход издалека:

– Доброе утро, мама. Как спалось? Кошмаров не было? Гляжу, ты на ночь покушала? – я положила кашу в тарелку и поставила перед ней на стол. Тарелка была та самая... любимая, из помойки.

– Ты её помыла? – спросила мама.

– Помыла, а что она делала в мусорном ведре?

– Пряталась. – сказала мама, помешивая горячую кашу. – Не смотри на меня так скорбно, как будто я умираю. Вчера не было сил помыть тарелку, а утром Вова проснётся, выйдет на кухню завтракать, а в раковине немытая посуда лежит.

Я повернулась к мужу:

– Ну, что я говорила? Всё логично! Это не деменция, а культ личности и нарушение одной из заповедей – не сотвори себе кумира. И в таком цейтноте я живу последние сорок лет. Первый кирпичик в фундамент постамента для тебя мама заложила ещё в утро свадьбы.

"Люся, – сказала она, – на свадьбе веди себя прилично. Никаких друзей! Ты должна хвостиком ходить за мужем. Теперь ты мужнина жена."

– Вот так с тех пор и хожу.... хвостиком..... вокруг постамента.

– И чем это плохо? Ты бы хотела, как у соседей? Каждый день через стенку транслируют скандалы зятя с тёщей. И всегда новая тема для дебатов.

– А помнишь, рыбья косточка у меня в горле? Я тогда чуть не оттопырилась, пришлось в больницу ехать, трубку глотать. Ты примчался, когда уже всё закончилось и не знаешь, с чего началось.

– Ты хочешь сказать, что я виноват, и встал костью у тебя поперёк горла?!

Мы ещё не ссорились, но голос мужа был на пол тона выше обычного.

– Не ты лично, но твой культ личности. Он складывался из любой самой малой мелочи. Например, полы надо мыть в пятницу, и никак не в субботу. Спросишь, почему? А чтобы не отвлекаться на домашние дела, когда у мужа выходной и жена должна своё личное время всецело посвятить ему, то есть тебе. Так учила меня мама.

– Мамы плохому не учат! – муж старался перевести всё в шутку, но меня уже понесло...

–А кость в горле, это не просто кость, а ещё один штрих к возвеличиванию личности. Я пожарила рыбу к ужину, но не дождалась тебя и начала отщипывать вкусные кусочки от каждой рыбки. Ты ж знаешь, я зажарки люблю. И тут мама... толк меня под руку словами: "Люся, ешь всё подряд, не ковыряй. Вове не понравится некрасивая, расковырянная рыба." Ну, я и начала... всё подряд. Результат – кость в горле. Это был ужас! Я закрылась в ванной, пыталась сама вытащить косточку, запихивала в рот пальцы до пол руки, но она уходила дальше и дальше... Мама бегала за дверью, стучала, сначала требовала открыть, потом стала умолять вызвать врача... Так продолжалось долго: я измучилась, вытаскивая кость из горла в ванной, а мама измучилась от чувства вины в коридоре. Я ей потом сказала: "Что ты носишься с Вовой, как с писаной торбой?" Знаешь, что она ответила? "Он чужой и ему стыдно лишний раз залезть в холодильник".

– Дорогая, не завидуй, что мне так повезло с тёщей.

– Правильно, сынок, в наше время редко кому везёт не только с тёщей, но и с зятем. – Мама доела кашу, положила тарелку в раковину и пошла к двери. – Вы тут завтракайте, а я пойду, проверю жуков на картошке, а заодно, присмотра место в огороде под памятник золотой тёще от любимого зятя.

Она вышла, но дверь за собой закрыла неплотно.

За сорок лет претензий накопилось много и я продолжила:

– Каждое утро начинается с вопроса: "Что ты будешь готовить на ужин Вове?" А вечер заканчивается опять же вопросом: "Есть ли у Вовы на завтра чистая рубашка?" Иногда, мне надо приложить усилия и вспомнить, что я у неё дочь, а ты не её сын. – сказала я с раздражением.

– Так вот почему у меня всегда есть чистая рубашка и ужин вовремя!

– Да, без прямых указаний мамы ты бы остался голодным.

Чём выше поднимались голоса, тем чаще мама мелькала в коридоре. Наконец она не выдержала натиска на своего кумира, приоткрыла дверь и строгим голосом сказала:

– Люся, не спорь. Вова всегда прав.

– Люся, слушайся маму, она всегда права и любит нас одинаково. – Муж чмокнул меня в макушку и примирительно обнял, тем самым заканчивая спор о том, кого больше любят в этом доме.

– Хорошо, уговорили. Я согласна прожить ещё тридцать лет – больше не выдержу – при культе твоей личности. Но иногда, чтобы народ не роптал, кумир должен слезать с пьедестала. Дорогой, вынеси, пожалуйста, мусор...

Назад