Круто изменить жизнь можно многими способами, но самый эффективный – через страдания. Сначала думаешь, что страдания невыносимы и несправедливы, но постепенно жизнь налаживается, и ты понимаешь – всё изменения к лучшему. Надо только потерпеть. Кто-то терпит три месяца, некоторые – год, а особо терпеливые – всю жизнь. У кого в наличии мозги терпит страдая и рассуждая о несправедливости. Те, у кого мозгов нет – голый инстинкт – терпит без рассуждений.

У кота Нафани мозгов не было, их заменил инстинкт, который подсказывал, что прожитые два года и три месяца были прекрасными. Много ли нужно коту, который живёт на третьем этаже городской высотки? С утра похрустеть сухариками "Вискас", погонять любимую плюшевую мышь, потом удобно устроиться на подоконнике и часами наблюдать, как у помойки дворовые коты орут и бьются за кусочек заплесневелый колбаски, и жалеть их. Сильнее всего жалость захлёстывала в марте, когда бои не прекращались ни днём, ни ночью. "Неужели они кричат от голода?– думал он. Так проходила сытая, размеренная, скучная жизнь городского кота, избалованного хозяевами, Вискасом и плюшевыми мышами. О том, что она скучная Нафаня не знал и предположить не мог, что жёсткая диета в сочетании со сменой привычной среды благополучного обитания могут круто изменить жизнь. Стоит только маленько пострадать.

Волею случая, в одночасье, коту пришлось переехать в деревню в "добрые руки". Переезд прошёл страдательно, дорога в светлое будущее оказалась мучительной. Инстинкт подсказывал, что-то происходит с его жизнью.

В первую ночь на новом месте кот не сомкнул глаз, с нетерпением ожидая рассвета, еды и того, что покажут в окно. Утро принесло первые неожиданности. На окно не пустили, указав на дверь со словами :"Ходи, где хочешь". Дальше, вообще, начались безумства. "Вискаса" не дали, мыши бегали живые, собака жила во дворе. Такое потрясение ни один кот не выдержит. И Нафаня не выдержал. Три дня сидел под диваном, отказывался гулять " где хочешь" и кушать что попало. Каждое утро кот всем своим видом пытался донести до хозяйки мысль, что он сейчас же умрёт от голода, и пусть ей будет стыдно.

Голодная забастовка не может длиться бесконечно. Через месяц голодных страданий Нафаня сильно похудел, через два – толстый живот тряпочкой волочился по полу. Но, голод не тётка. Пришло время, и геркулесовая каша, сдобренная рыбкой, стала любимым блюдом.

Проблема с питанием была не самая мучительная, и разрешилась приятным образом, когда кот с удивлением обнаружил, что мыши очень вкусные. Жизнь, как бы налаживалась, если бы не ночные бдения во дворе, куда кота каждый вечер выпихивала хозяйка. Вот где кошмар-то! Результатом ночных забав были растрёпанные нервы, два укуса задней левой конечности, три шрама на носу и надкушенное ухо.

Дальше рассказывать долго. Если в двух словах, то Нафаня упорно сражался за территорию во дворе, через дорогу и на другом конце деревни. Познал вкус ежедневных побед над соседским Васькой. Бобику указал его место в будке. И, как бонус к победам, ещё до начала марта, все местные красотки были влюблены в него, как кошки. Теперь-то Нафаня знал, отчего кричат коты – от любви.

И настал день, когда кот инстинктивно понял, что ранее прожитые годы растрачены в пустую, а настоящая жизнь только начинается: с победами и поражениями, со взлётами в любви и падениями с крыши, с удивительными живыми мышами.

Пройдёт много лет, он станет большим авторитетом у трёх поколений местной братвы, его тело покроют шрамы, он оглохнет на левое ухо, ослепнет на правый глаз в борьбе за красотку Мурку...или Маньку...уже и не вспомнить. Любимым занятием останутся посиделки на завалинке, где он, щуря наглый рыжий глаз, будет рассказывать местной молодёжи удивительные, почти правдивые истории из своей жизни. Рефреном через эти байки пройдёт одна мысль: власть над деревенской гопотой, бесполезная борьба с собаками, ночные забавы с кисками, вкус победы в мартовских выборах для поддержания своего Эго в тонусе, всё это – херня. – Главное, братцы, – говорил он, – живые мыши! Это не сухарики жевать! Это я вам авторитетно заявляю.

Назад